С. Сом (Командор), 2006

“Их восемь – нас двое:
расклад перед боем…”

Без преувеличения: для многих людей с рюкзаком проблема контакта с местным населением является если и не “важнейшей из проблем”, то, по крайней мере, болезненной. А потому, хотим мы того или нет, но входит в круг вопросов практической спелестологии. Особенно — контакты конфликтного рода.

Сразу отбросим взгляды на “местных”, как на некую “нежелательную нагрузку” к включающим пещеры пейзажам – нагрузку, которую следует высокомерно не замечать, ибо она “по определению” тупа, злобна и совершенно не соотносится с парящей в интеллектуально-космических эмпиреях душой спелеолога/спелестолога. Такую систему взглядов пропагандирует в своих писаниях В. Я. Рогожников — как и всё, о чём он вещает на страницах своих отмороженных повествований, эти идеи следует разместить в месте складирования отходов метаболизма. И прикрыть какой-нибудь крышкой во избежание вони. Ну и в целях дезинфекции. Хотя бы моральной.

Запомните Правило №1: местное население – не довесок к пейзажу, но подлинные хозяева его. И нет смысла лезть в чужой монастырь со своими уставами и понятиями об умном и неумном, высоком и низком, добре и зле — и так далее. Уважайте местные традиции – и половины ваших конфликтов не будет.

Для начала попробуйте обзавестись друзьями средь местного населения. Вам ведь всё равно – неизбежно! – придётся с ними общаться,– хотя бы, чтоб расспросить о дороге до вожделенной полости, или, в случае свободного поиска в перспективном, но ещё не обследованном районе брать десятки, а то и сотни интервью,– неужели общение с местными невозможно построить на паритетно-добрых началах? НЕ ВЕРЮ, ЧТО НЕЛЬЗЯ.

Как показывает опыт Никитского Круга, даже в самых ненавидящих Москву регионах можно найти друзей. И вполне искренних. Кайф от этой дружбы вы ощутите-почувствуйте позднее ( в случае, если в начале общения придётся наступить на горло наивной вере в собственное превосходство ),– и поймёте: перегородки не достают до небес и не проникают под землю. Барьеры и границы, что разделяют нас – не столь фундаментальны, как кажется. Мало того: по меньшей мере вздорны и ничем, кроме вашей личной дурости, не мотивируются.

: Мы свободно ездили в подземные гипсовые гиганты Западной Украины в совковые годы, когда все официальные московские экспедиции в Подолию оканчивались, в лучшем случае, неизбежным мордобоем. Мы подружились с ашхабадскими спелеологами – хотя они после общения с В. Мальцевым дали друг другу клятву с москвичами не срать на одном поле. У нас замечательные друзья в Абхазии, на Северном Кавказе, в Крыму и на Урале. В Сибири и на Алтае. На Камчатке и на Дальнем Востоке. В Старице, Самаре, Одессе, Питере, Новосибирске, Красноярске и Томске. Во всём Подмосковье – где есть пещеры.

… Когда-то никитские местные ( как и прочие подмосковные жители ) рассматривали нас, лишь как источник халявной выпивки. Наше многолетнее общение с ними привело не только к прочным дружеским отношениям – но и к тому, что в Никитском выросло целое поколение молодёжи, наравне с нами посещающее любимую нами пещеру. И по мере сил помогающее нам поддерживать входы в рабочем состоянии.

Правило №2: юродивых во всех этносах никогда не рассматривают, как источник наживы. Более того – их склонны жалеть, оказывать возможную помощь. Никогда не упускайте случая подчеркнуть вашу, относительно местных, ‘сумасшедшинку’. Создать вокруг своей группы некий шарм идиотизма. Поставить себя в положение малых детей, над которыми инстинктивно хочется взять шефство ( “а то ведь пропадут!” ) – но не грабить и обижать. Да, снаряжение наше очень дорого стоит. Но годится оно лишь для наших, узко специальных целей. Полжизни копили на него средства,– полгода пахали на билеты, чтоб добраться до ваших краёв. В долги залезли. И так далее. То есть подчеркните свой явный, с точки зрения обывателя, идиотизм. Профессиональную дурковатость. В сердце каждого человека есть уголок романтики – и чем больше человек мещанин, обыватель, тем более он склонен пожалеть таких вот убогих,– в глубине души, оказывая вам помощь, он будет даже самоутверждаться. Реализуя хоть так, свысока, своё угнетённое чувство романтизма, потерянную детскость. Таким образом, вы убиваете сразу двух зайцев: местные понимают, что от грабежа вашей снаряги они в материальном плане ничего не поимеют – да и грабить вас им расхочется. Потому что возникнет желание пожалеть и по головке погладить – а это реализует их комплекс превосходства над вами куда лучше, чем унижение вас, пусть даже “из принципа”.

Правило №3: никогда не стесняйтесь сами, первыми, подходить к любой группе местной молодёжи. Подходите без дрожи в коленках, с доброжелательностью. Предложите покурить. Завяжите дружеский, понятный им разговор. Подчеркните понимание их жизни — ясное дело, не общими фразами ( за попытку такого рода трендежа вы, скорее всего, огребёте по морде ), а конкретными примерами. [ Для этого вам нужно знать и понимать местные традиции и проблемы; это не пустая фраза – район, куда вы отправляетесь, нужно знать с самых разных его сторон! А значит, не брезгуйте никакой предварительной информацией. ] Докажите местным с первых минут общения, что вы свои. Что вы ни в коей мере не ставите себя выше. Что прибыли к ним в гости. Именно в гости,– эту фразу можно умножить на 3.

Правило №4: подарочное. Следует различать тонкую, но важную грань меж подарком – и ощущением ( которое вы можете спровоцировать у местных ), что вы готовы отдать им всё, что они ни попросят. За так, на халяву. Точного совета я здесь дать не могу, так как каждая ситуация реализуется в соответствии с моментом. Мы, например, в годы всеобщего продовольственного дефицита постоянно возили в Старицу колбасу и сыр, а также конфеты – специально для старицких наших знакомых. Привозили московские видеозаписи, которые в провинции было не достать, кассеты и CD. С нужной вам молодёжью можно выпить – но немного, посетовав на ограниченный запас алкоголя и на то, что в экспедиции правит “сухой закон” ( это отобьёт у них охоту наведаться вечерком в ваш лагерь в поисках продолжения алкогольной халявы ),– пиво в такой ситуации предпочтительнее водки. Ибо добрее. Помимо молодёжи обязательно завяжите контакты во старшим поколением – тут можно угостить и сыром, и колбасой. Угощение отзовётся полезной информацией и, как минимум, погромные настроения молодёжи в вашем отношении будут пресечены на корню их родителями. В горах и отдалённых местностях лучший подарок – батарейки, маленький фонарик или радиоприёмничек. Когда географические экспедиции исследовали Южную Америку и Африку, их участники не тяготились тюками подарков. Не тяготитесь и вы. В любом случае подарок, сделанный в нужный момент нужному человеку, обойдётся дешевле утраченных кошельков, документов и снаряги.

Правило №5: не быть попугаем. Ибо педиков, петухов и попугаев не любят на Руси традиционно – и на окраинах России их любят не больше, поверьте — что бы ни вещали анекдоты.  Яркая, вызывающая шмотка провоцирует на неприязненное восприятие вас. Да и к чему вам на марше одежда, которая может легко запачкаться? К этому правилу примыкает такой совет: входя в населённый пункт, ведите себя потише. Не кричите, не материтесь. Не машите руками, как ветряные мельницы и не плюйте в колодцы. Будьте скромнее – и народ сам потянется к вам.

Правило №6: антифеминистическое. Как говорят опера, в 80 % изнасилований виновата потерпевшая. А они знают, что говорят. Недаром около половины изнасилований – повторные ( стороны потерпевшей ). То есть пусть ваши дамы будут скромнее вдвойне. Ибо то, что для нас кажется нормальным поведением наших подруг в походе, у местных может однозначно ассоциироваться с поведением бляди. И так оно, как правило, и случается – один раз нам пришлось отбивать наших подруг у абхазских пастухов; причём пастухи эти были очень милые и гостеприимные ребята, и пару суток до того мы мило общались с ними – они угощали нас, мы их, говорили за жизнь и так далее – но нашим девицам вздумалось прогуляться к ним в кош самим, без нашего сопровождения… да ещё одетым весьма вызывающе. С точки зрения пастухов, конечно – а не наших девиц. Урок пошёл в прок. Так вот: если ваши дамы этого правила исполнять не собираются — ну их на хер: заранее, ещё в городе. Кстати, сэкономите немало нервных клеток.

Правило №7: быть другом. Докажите местным, что им от вас может быть некая польза. Если у вас есть автотранспорт – поработайте немного извозчиком. Используя вашу снарягу, можно достать из колодца обронённое ведро. Помочь с каким бытовым ( домашним ) ремонтом. Вскопать огород. Напилить своей бензопилой дров. Полдня, потраченные на благое деяние, обернутся годами дружбы. Отказ от помощи – тем более, если вас о ней попросят! – состоянием войны. И конечно, во всех ситуациях будьте предельно вежливы. Даже если вам кажется, что местные в чём-то не правы ( например, в некоторых районах любимое развлечение сельской гопоты – пускание “пала”, но эти “низовые пожары”, с вашей точки зрения, могут вызвать настоящий лесной пожар, и вообще входят в эстетическую и физическую катахрезу с существованием вашего лагеря ) — постарайтесь объяснить им как можно тактичнее [ но немногословно! ], в чём они, с вашей ‘дочки зрения’, не правы.

: Как гласит опыт Никитского Круга, для подавления в зародыше 80 % “нештатных отношений” с местными жителями соблюдения этих семи правил достаточно. Но остаются 20 % конфликтов — и они могут оказаться решающими в судьбе выезда.

Половина этих конфликтов вызывается исключительно дуболомством представителей местной власти любого уровня — их желанием унизить вас, ограбить,– в общем, “всячески поиметь”. Желающих достойно выкрутиться из любого рода “полуофициальных поборов” и унижений прошу на сайт газеты «Вольный Ветер» – там имеется вся информация по всем законодательным актам, регулирующим взаимоотношения туристов и местной власти. Отсканируйте эти Законы, Акты и Положения [ подробный список их не прилагаю, ибо они меняются каждый год и зависят от регионов ],– заламинируйте и носите с собой во всех своих походах и экспедициях. Полезно также иметь в составе группы юриста. Или сотрудника МВД/ФСБ, Прокуратуры. Очень отрезвляюще это действует иной раз на местных козлов в форме… Если не располагаете Интернетом – позвоните в редакцию “ВВ”. Главный редактор газеты Сергей Владимирович Минделевич выиграл у государства уже не один процесс, связанный с издевательствами местных властей над спелеологами и туристами. Адрес редакции: 111020, Москва, а/я 30. Тел./факс 199-05-63. T-mail: v_veter@mail.ru.

– Теперь о второй половине конфликтов, которые не устранить никакими превентивными акциями дружбы и добра. Ибо причина их — либо врождённая агрессивность местных жителей в отношении рюкзачного люда, либо откровенный бандитизм.

: Известно, что местное население вообще не слишком жалует дефилирующих через деревни туристов. К спелеологам и спелестологам отношение их гораздо хуже. Говоря так, я имею в виду хорошо знакомые мне обычаи Подмосковья совецкой и постсовецкой эпохи. Впрочем, аналогичная ситуация, по рассказам многих спелестологов и альпинистов, сложилась как в Самарской, так в Ленинградской, Калужской и Тульской областях — заваливание мусором входов в пещеры и периодические “разборки” с туристами и спелеологами там уже более 30 лет “самое обычное дело”. В принципе, мне достоверно известны случаи специального натравливания местного населения на спелестологов, инспирированные в совковые годы “всесильным комитетом” ( или местными ментами по его наущению ) — но поскольку речь у нас идёт о современной практике, политические причины оставим [ но не будем забывать: на стреляющих окраинах России они могут выступить на первое место! ], а проанализируем социальные корни враждебного отношения “сельского населения вообще” к “туристам вообще”. Как мне кажется, понимающему причины этой ненависти проще бороться с её негативными следствиями.

Социальных причин недолюбливания горожан сельскими жителями несколько. И не последнее место в их списке занимает нищета тружеников села, спровоцированная знаменитыми хрущёвскими налоговыми реформами средины шестидесятых годов, когда стало невозможным держать в хозяйстве скотину или, допустим, вишнёвый сад. Ещё одна причина: вплоть до восьмидесятых годов городские туристы имели паспорта; крестьяне – нет. Для поездки в город им, будто рабам-крепостным, нужно было брать в сельсовете специальное разрешение, заверенное печатью и подписью председателя колхоза ( или директором соответствующего совхоза ). Получали же воспеваемые совковой пропагандой хлеборобы за свой каторжный труд столько, что деньгами это назвать было нельзя. Да и получали, по сути, не деньгами – некими абстрактными “трудоднями”. Выражающимися иной раз в мешке картошки за полгода работы. Ясное дело, праздно шатающиеся по лесам городские бездельники, которых селяне подсознательно соотносили со всеми своими бедами, “любови не вызывали”. И уж тем более – странные личности, лазающие туда, куда нормальному человеку по доброй воле залезть не может прийти в голову. Да ещё штурмующие после посещения своей “дыры” в соответствующем виде переполненные местные автобусы…

А потому случаи мордобоя и махача стали делом привычным и в некотором роде неизбежным для обоих сторон. Прибавьте к этому ищущую развлечений сельскую урлу,– в шестидесятые годы “массовки на колах” меж деревнями были делом столь будничным для подмосковных ментов, что драками с участием нескольких сотен человек занимались лишь тогда, когда кого-то забивали насмерть. И то: от ментов всегда можно было откупиться самогоном. И сельское население, и местных Ониськиных такое положение вполне устраивало. Ведь участковые были из тех же деревень; к чему им наживать врагов? Можно и заряд дроби получить тёмной деревенской ночью, и просто в речке утонуть… Соответственно, случаями грабежа и избиения туристических групп они не занимались – ну кто такой турист для местной власти? Перекати-поле. Сегодня здесь – завтра там. Приехал и уехал. На подачу заявления нужно реагировать, возбуждать дело,– либо явный “висяк”, то есть “глухарь” — либо сажать кого-то из односельчан, хорошо знакомого,– а возможно и родственника. Ситуация априори не в пользу горожанина.

Летом 1979 года в местечке Фаустово, где мы исследовали подземный ход в развалинах тамошнего монастыря, я познал это отношение на своей шкуре. Пока мы работали, барак, в котором мы жили, был взломан и из него украден мой магнитофон со всеми катушками записей. После чего пришлось “разбираться собственными спелеосилами” — и, как ни странно, РАЗОБРАЛИСЬ: отправив ударами банок коногонов местного “короля района” в больницу с проломленным черепом и перебитыми рёбрами ( у прочих травмы были тем меньше, чем ниже место он занимал в местной урловой иерархии ), мы получили от местных полную свободу перемещений и все права на существование. По понятным причинам подробности этой истории я вещать до сих пор не намерен – но замечу одно: короля района в больницу отправил лично я. То есть сделал так, что он туда угодил – и после этого “королём района” боле не считался, так как работать кулаками стал не способен. Я не только раскроил ему череп и устроил перелом шейного позвонка – но и перебил суставы пальцев на обоих руках. Ни тени раскаяния за содеянное до сих пор не испытываю – ибо ту драку начали они, вломившись среди ночи к нашим девчёнкам на предмет потрахаться,– хотят этого наши подруги или нет, и хотим-ли этого мы – их не сильно колебало.

НУ И ОГРЕБЛИ ЗАСЛУЖЕННЫХ МАНДЮЛЕЙ.

– До сих пор с нескрываемой радостью и сладким ощущением победы вспоминаю подробности нашего избиения всей местной урлы. Понимаете — ВСЕЙ. Мы прошли по селу и последовательно отмудохали всё, что было способно шевелиться. Шесть спелестологов на огромное село.

Заодно и магнитофон украденный со всеми катушками отыскался.

: Даже через год, когда я, немного опасаясь мести, проходил этим селом – шпана у магазина кланялась и здоровалась первой. Рефлекс выработался на человека с рюкзаком – причём безусловный:

                                                                                      — ибо урок оказался убедительным. В принципе, подобные эпизоды происходили повсюду. Показательно окончилась история в Самарской области ( в те годы Куйбышевской ), случившаяся на “ноябрьские праздники” 1979 года у деревни Ширяево близ горы Верблюд – известной не только весьма обширными каменоломнями, но и удобнейшими для тренировок скалолазов и альпинистов открытыми скальными склонами высотой до 80 м. Два парня и девушка были страшно избиты местными призывниками ( “гудевшими” перед отправкой в СА, а потому ничего не боявшихся ) и ограблены; кажется, девушка ещё и изнасилована. “На горе” присутствовало около 1,5 тыс. альпинистов, скалолазов, спелестологов – и “просто сочувствующих” туристов-матрасников. Самое сложное для руководителя альпинистских сборов В. Онищенко было – остановить толпу, готовую сжечь деревню вместе со всеми жителями. Тем не менее, пару построек пожгли ракетницами ( их было в избытке ) и аналогично полученным туристам травмам, “наваляли по первое число” всем деревенским любителям рукопашного и колового махача. Местный участковый искать зачинщиков беспорядков отказался, пригрозил вызвать войска МВД для утихомиривания горожан – но ему объяснили, что в этом случае не только ему, но и всем жителям деревни жить останется, самое большее, сезон. И подлинные “виновники торжества” были добровольно сданы образумившимися местными мужиками приехавшему на разборку ментовскому отряду — после чего вместо армии вместе с бывшим участковым отправились в зону по соответствующим статьям УК. До сих пор местные жители, увидев человека с рюкзаком, здороваются первыми. Таких историй мне известно не менее десятка.

Вывод: если деревенская урла, жаждущая халявной туристической водовки и некой мелочи из кошельков < добро б ещё – мелочи… > сразу получала не просто адекватный ответ — нет, гораздо превосходящий по жестокости  всё её скудное воображение— более в этом месте конфликтов не возникало. НИКОГДА.

Если же отпора не следовало или он был не слишком убедительным – конфликт продолжался и продолжался. Развиваясь в жанре сицилийской вендетты, ибо каждый “обиженный” взывал в следующие выходные “к отмщению”, собирая друзей-приятелей. И соответствующим образом вооружаясь.

– Ладно, туристы. Проходят эпизодически-редко,– Бог с ними. Узнав, что некая деревня славится крутым норовом, больше в эти места не возвращаются. А вот спелестологам — куда деться от своих “нор” и “дыр”?..

: ПРОСТО НЕКУДА. Попробуй, “не ходи” – коль Подземля зовёт!

И мы продолжаем ходить. Как бы ни буйствовали местные отморозки. По одним и тем же тропкам-маршрутам, изменить которые не проще, чем перенести вход в Систему на пару километров в сторону.

: Ясное дело, собираемся в довольно большие группы. Ясное дело – вооружаемся ( иной раз ), кто чем может. Но ведь и местные – тоже.

– А как быть одиночкам или малочисленным группам? Пройдёт большая толпа с рюкзаками – местные разбегутся. И через полчаса ограбят-отмудохают-изнасилуют пару случайных чайников,– как оно, кстати, обычно и случается.

: Но это – сельская гопота. Мирные, по сути, люди — по сравнению с бандитами в горах.

Чтоб сохранить лицо при столкновениях с такого рода публикой и раз и навсегда оградить себя от подобных конфликтов в грядущем ( учтите: одно не отделимо от другого ), воспользуйтесь несколькими моими советами. Но предупреждаю: нельзя быть “немножко беременной”. Либо вы воспринимаете эти советы полностью и целиком – либо готовьтесь к безропотному прощанию со своей честью, деньгами, снарягой и подругами. Правда, с подругой можно проститься и в случае, если вы окажете бандитам достойный отпор — ибо женская впечатлительность непредсказуема, алогична и эмоционально, как правило, беспредельна. Так случилось со мной – нас шло через лес трое, я, мой приятель и моя подруга; четыре “лба” окружили нас, потребовав вывернуть шмотники и отдать им бабу без ненужного дёрганья; мой приятель, бросив рюкзак, сбежал – а я, начав не спеша распаковывать свой рюк и всячески изображая дрожь коленок, вынул из рюка свой боевой нож-мачете ( клинок 55 см ) и без какого-либо объявления войны пошёл рубить ближнего своего – одному трицепс, второму обратным взмахом попортил морду лица — прочие разбежались. Ибо против инстинкта самосохранения не попрёшь: даже самый отмороженный бандит любит жизнь и хочет жить – причём по возможности без лишних травм и увечий. Однако, подруга возненавидела меня “за немотивированное зверство”, и мы с ней расстались практически в тот же день. Хотя именно моё “зверство” спасло её от гарантированного изнасилования. Так что будьте готовы ко всему.

Правило первое: нельзя угрожать оружием без намерения пустить его в ход. Коль вы достаёте нож – обязаны пустить его в дело. Иначе вас самих на этот нож и посадят — не сейчас, так ближайшей ночью. Или через пару дней. Если достали пистолет, пусть даже газовый – не угрожайте им, коль стрелять морально не готовы. Лучше сразу отдайте бандитам.

Или стреляйте на безусловное поражение — мгновенно: вначале выстрел,– затем они видят, из чего он был произведён. Моего знакомого Юру тёмным вечером остановили два отморозка и потребовали денег. Угрожали обычной заточкой. Юра спросил, устроят-ли их два доллара в газообразной валюте – это, мол, всё, что у него есть. Бедняги с радостью согласились – видимо, слово “газообразная” оказалось трудноватым для урлового интеллекта. Юра достал газовый пистолет и мгновенно ( с расстояния не более 0,5 м! ) выстрелил два раза. Каждому в рыло. Потом он рассказывал мне с восторгом, что первым ввёл понятие “газообразной валюты”. [ Твёрдая – доллар, жидкая – алкоголь. Каждый патрон для его пистолета стоил 1 $. ]

– Комментарий к Первому Правилу: никогда не демонстрируй свою агрессивность, не вступай в оскорбительные пикировки. Покажи некоторую трусоватость, уступчивость,– дезориентируй противника относительно своих возможностей и планов. И в нужный момент без и секундных колебаний – то есть мгновенно! – применяй силу. Сразу и по полной программе.

Правило второе: ни на миг не допускайте мысли, что перед вами – люди. Поверьте: это важнейшее положение. Стоит вам усомниться хоть на миг в правомочности своих действий, припомнить какие-то заповеди, моральные коды, уголовную ответственность за нанесение тяжких телесных повреждений, возможно не совместимых с жизнью и прочий вздор – ваша карта бита. Ибо у нападающих на вас подобных тормозов нет априори. Ни на гран. Понимаете? ПРОСТО НЕТ – оттого они на вас и нападают. Оттого насилуют, грабят. И вообще: бандит — не человек, ибо уже самим своим занятием противопоставил себя всему человеческому сообществу и его моральным ценностям. Так какого хрена вам заморачиваться этическими догмами?.. Учтите и следующее соображение: что гопники, что урла, что бандиты весьма не любимы и местным населением. Ибо нет туристов – грабят своих. А потому если они вдруг начнут вам вешать лапшу типа “а сесть не боишься?” или “сейчас вся деревня прибежит” – не верьте ни на гран. Если вы их грохните — все в деревне, вплоть до местного участкового только вздохнут с облегчением. Шли мы как-то в Опалихе на слёт МиДа с приятелем по нику Пит, и поскольку ходим не медленно, существенно опередили всю каэспэшную колонну, высадившуюся из электрички. И за поворотом дороги напоролись на внушительную толпу местных. Самый на вид грозный из них скомандовал нам предъявить вещи к досмотру – на что Пит молча распахнул полы своей шинели и продемонстрировал топор за поясом. Я – свой нож. “А сесть не боитесь?” – хриплым ( должно быть, от страха ) голосом осведомился король этой толпы. «Тю,– рассмеялся Пит,– да разве ж за тебя посадят???» – и взял топор наизготовку. Я вынул из ножен нож. И толпа гопников ощутимо прогнулась от нас назад – этаким полукольцом. Понятно: 20 человек мы бы зарубить не смогли. Но в том-то всё и дело: три-четыре жмура гарантированно бы сделали. А зажмуриться на халяву никому из гопников не хотелось. Они ведь страшно трусят. Боятся нас – точнее, нашего сопротивления,– потому и собираются в стаи-кодлы. И кстати, прекрасно понимают: мы их можем хоть поубивать — закон никогда не будет на их стороне. В наших глазах они уверенно прочитали: моральных тормозов ни у меня, ни у Пита нет. Будем драться всерьёз — и не до первой, а до последней капли крови. Потому и расступились перед нами этаким вибрирующим резиновым изделием.

Правило третье: не верь, не бойся, ни проси. В принципе, все правила поведения при конфликте с урлой-гопотой равно ценны. Это не хуже и не лучше прочих. Как собака безошибочно определяет, боишься ты её или нет — так и бандит определяет уровень твоего страха. Урла и гопники тоже имеют такое чутьё, но послабее бандитского: до этой категории нелюдей им ещё надо дорасти. Так вот: если вы не можете контролировать свой внутренний страх – то наверняка можете определённым поведением забить его внешние проявления. Людей, что начисто лишены страха или чувства опасности, я встречал крайне редко,– это вполне нормальные проявления нашей психики, и стесняться их вредно. Я сам, например, боюсь очень многих вещей; каких-то жизненных ситуаций опасаюсь, каких-то бегу. И что? Это нормально. Главное, чтобы страх не диктовал твоё поведение. И вся недолга. В 1989 году в Сьянах [ Домодедовский район Московской области ] местные повадились нападать на одиночных спелеков, дефилирующих к пещере. Крупных групп, естественно, избегали. От кулаков местной гопоты существенно пострадал мой друг – и я решил отомстить. Но как это сделать, если от группы людей со шмотниками толпа гопоты просто рассасывалась, будто её и не было? Естественное решение: пошёл один, должным образом экипированный. Ледоруб под землёй – штука абсолютно не нужная. Но в драке просто прекрасен и имеет мало аналогов по удобству обращения и убойной силе. Заменяет и топор, и нож. Из руки вырвать невозможно. ( Тем не менее, два ножа на поясе – у правого и левого бедра – и одноразовая ракетница тоже были взяты. ) Иду по дороге; вижу толпу. Толпа нерешительно-медленно вытягивается от остановки автобуса на дорогу ( местные обожают кучковаться у всяких выдающихся предметов типа остановок, колодцев и магазинов – так собака должна сделать свою вонючую метку не просто в поле, а у какой-нибудь кучки, прутика, столба или деревца ),– перехватываю ледоруб за плечом в удобную для первого удара позицию и вместо того, чтобы по дуге обогнуть толпу ( как по ошибке делают почти все скованные страхом пострадальцы ), иду вперёд чеканным, по возможности, шагом, не отклоняясь от маршрута. Разве что немного поворачиваю в сторону толпы. Ведь не дай Бог — почувствуют что, разбегутся. И тут я сделал ошибку: поворачивать в их сторону не следовало. Ибо – конечно, почувствовали. Конечно – разбежались. А я, к своему огорчению, и маха не успел сделать! [ Обидно до сих пор. ] Но: нападения на одиночек со шмотниками прекратились. Потому как нападали они на тех, кто их априори боялся. А тут интуиция животного подсказала: одиночки, они разные бывают. Что страха во мне перед ними нет ни на грош ­– ясно увидели. Но вот в чём фокус: страх был. Да только направил я его вектор в другую сторону: не бегства и смирения, но безудержной агрессивности. [ Уподобился этим скотам? О, да. Ибо только так их и можно победить. ]

Правило четвёртое: хочешь жить – умей бороться. В группе обязательно должны быть мужики, владеющие восточными единоборствами. Турист сам по себе слабым не бывает – но как минимум каждый второй мужской участник группы должен сверх этого и уметь защитить своё и ваше достоинство. И достоинство своих подруг. И женщин вообще – коль уж зашла об этом речь. Кстати, соотношение мужиков к женщинам в группе не должно быть ниже 2 : 1. Обязательно нужно иметь в группе рации: у каждого участника выезда. Обязательно оружие – коль нет возможности официально владеть и перевозить ( даже в самолётах можно возить в разобранном виде в багаже при соответствующем разрешении нарезное оружие ) огнестрельным — тогда газовое. На крайняк – арбалеты. Кстати: от диких зверей в походе вы защититься не намерены? А добыть пищу охотой?.. К особого рода оружию относятся всевозможного рода ракетницы. Прекрасная вещь: алюминиевая трубка, заплющенная на одном конце и обмотанная термоизолятором. Второй конец тоже заплющен, но не полностью. Наполнитель – магний и бертолетка. Запал в головке – охотничья спичка. В темноте ( а днём бандиты нападают редко ) мгновенно ослепляет вашего врага. С метра прожигает в нём и его одежде дымящееся по-голливудовски отверстие. Имейте при себя пяток штук, не пожалеете. Помимо прочего, это также – прекрасное средство ночной аварийной сигнализации. Средство разведения костра в любую непогоду. Не буду специально говорить о топорах и ножах — это очевидно. Как и об умении их метать точно в цель. И об элементарных приёмах обезоруживания как “человека с ружьём”, так и “мудака с ножом”. [ Это – аксиомы. ] На случай нападения в группе должны быть разработаны различного рода сценарии поведения участников. Должна быть организована система дежурств – причём ночных по двое человек в смене не долее двух часов. Радиоконтакт каждого участника выезда с дежурным – если он отлучился от лагеря – строго обязателен. Даже в туалет по одному не отлучаться. Что: не нравится? Армией пахнуло? Наш Никитский Круг – весьма анархическая система. Однако при проведении выезда в зону туристического риска все эти меры исполняются даже самыми неуправляемыми нашими разгильдяями. Причём добровольно,– разве что порядок дежурств и все административно-командные вопросы у нас никогда не зависят от воли некого человека-начальника – но определяются всеми, исходя из личных интересов и возможностей. Половина участников выезда может до шести часов утра просидеть у костра за песнопениями и тралом – половина в эти шесть часов утра уже встаёт.

Правило пятое: безоружных людей не бывает. Это правило простое, и относится и к вам, и к нападающей стороне. Ледоруб в руках туриста или альпиниста, даже не обученного технике рукопашного боя или кетча – убойнейшая штука. Камень из рогатки или пращи также убивает человека. Просто булыжник весом в 1 кг может метнуть на пяток метров и самая слабая девушка ( блин! Слабые в походы не ходят,– а потому вес бульника или дальность броска смело умножаем на 5 ). Аналогично скажем о полене. О кипятке в кане над костром или на газульке. О газовом баллоне, в костёр положенном на глазах у бандитов ( желательно с улыбкой на устах или с криком: “Ложитесь, суки!!!”,– что баллон может быть пустым, бандюкам знать не положено по определению ). Заправленный и накаченный примус со снятым рассекателем – прекрасный огнемёт. Канистра бензина с зажигалкой в руках – оружие массового поражения. Связка карабинов на репшнуре длиной от локтя до кончиков пальцев делает из вашего противника инвалида в первые секунды боя. [ Кстати: бои длительностью больше минуты бывают лишь в очень плохих боевиках – учтите это. Либо вы делаете их за пару десятков секунд — либо они вас. ] Рогатка ( восьмёрка ) – готовый кастет. Сталактит или сосулька — столь же смертельное оружие, как и осиновый колышек. Но учтите: почти всё, выше сказанное, относится и к вашим врагам ( именно врагам, а не противникам ). Пока они не связаны или гарантированно не обездвижены на пяток суток по полной программе – они столь же опасны, как и в момент нападения на вас. И ещё: сторожащий боится и нервных клеток тратит больше, чем охраняемый. Ибо ему есть, кого опасаться и есть, что терять; объекту охранения – терять по определению нечего. Помните об этом. А также о том, что с первой секунды развития конфликта вашим главным оружием должно стать полное отсутствие страха. Ибо в момент начала конфликта именно вам, а не нападающей стороне, терять более нечего.

Правило шестое: выживает более агрессивный противник, или Правило Маленькой Собачонки. Повторюсь: именно вам нечего терять, если на вас напали. Или грозят неизбежным нападением. А потому именно вы, а не нападающая сторона должны быть более агрессивны. Агрессивны по полной программе, вплоть до состояния абсолютно не контролируемого аффекта. Пусть они вооружены, пусть их больше. Человек боится маленькой кусающейся собачонки; ласковый домашний котик превращает морду напавшего на него дога в фарш. Психов, тем более агрессивных, боятся все нормальные люди. “Хотят они того или нет”. У меня сказочно малый рост – и что? Я мало проиграл драк по этой жизни. Да, били меня и случалось мне огребать мандюлей, и нешуточных. Но ни одна из драк, где я проигрывал, не давалась малой кровью моим обидчикам. Я учился в деревенской школе и чтобы выжить в откровенно тупозлобной среде, пошёл заниматься вначале самбо, затем кетчем. И кое-чего добился на поприще защиты собственного достоинства. Пусть иной раз моё поведение некоторым жеманным фифам кажется психопатичным — это трудности фиф. В случае неизбежной ( подчёркиваю это ) разборки с бандитами главное для вас – неожиданность вашего нападения на них и ваша чрезмерная агрессивность.

— В мае 1980 года мы с приятелем занимались прохождением ледниковых каверн Шхельды и Ирека. Поскольку приятель мой был в горах первый раз, на второй день я повёл его на акклиматизационное восхождение на Юсеньги ( перед тем мы, естественно, зарегистрировались в КСС Шхельды и получили там всю интересующую нас информацию по ледникам –­ естественно оставив в КСС планы наших исследований каждого из ледников ). Пока ходили на Юсеньги, наш лагерь ограбили: взяли кое-какую мелочь из продуктов ( в основном тушёнку ), ибо деньги и документы мы естественно носили при себе,– и гитару ленинградку за 22 рубля,– конечно, её было жаль. На следующий день перед погружением в ледниковый исток реки Шхельда [ такое вот совпадение ] мы встретили группу ленинградцев — было их шесть человек и выглядели они весьма круто. Узнав о нашей беде, они долго смеялись над нами и поучали, как нужно себя вести с местными бандитами, как ставить лагерь и так далее. Слушать их хвастовство было тяжко – но пришлось.

В ходе беседы обменялись планами на будущее ( наши занятия по заныриванию в “более, чем бурные воды” ледниковых речек были сочтены ими психопатией ),– мы сказали, что после прохождения подлёдной части реки Ирека попробуем сделать из Ирека “крест” – то есть восхождение на обе вершины Эльбруса со спуском пешком через Старый Кругозор или Ледовую Базу и пик Терскол. Но снега в этом году на склонах, по сообщению КСС, “просто немеренно” и в исходе задуманного мы не вполне уверены.

Ленинградцам идея “креста” из Ирека ( верная “тройка” ) пришлась по вкусу, и они сказали, что с радостью пойдут на неё. Им это как раз по силам.

Мы закончили свои исследования в Шхельде, снова отметились в КСС и перебазировали лагерь в Ирек-Чат. На входе в ущелье на тропе средь красивейших меловых скал встретили идущих нам навстречу ленинградцев — вид они имели весьма ощипанный во всех смыслах. “Что случилось?” – “Уматывайте вниз скорее, там 8 бандитов, они вооружены, нас обокрали дочиста, от вас даже и косточек не останется!”

– М-да???

: Я был очень зол за пропавшую гитару и укороченный продуктовый запас, что не позволял реализовать недельное пребывание на склонах Эльбруса. И вообще: не люблю бандитов. И несправедливости во всех её формах и видах. У приятеля моего было аналогичное настроение. А ещё “чёрный пояс” по карате. Я же занимался кетчем. Мы пошли дальше под обвинения в идиотизме. Встретили восьмерых уродов с горным снаряжением, которое к их гопническим харям не вполне подходило. Понимал: шансов, что это именно они ограбили нас, не так много — и всё ж…

К тому же они первые начали.

— А дальше рассказывать неинтересно. В Фаустово было много веселее. Там дело происходило ночью – представьте себе: у вас в руке включённая на дальний свет головка шахтёрского “коногона” и вы, размахивая её полуторакилограммовой ‘банкой’ на метровом проводе со стальной тросиковой жилой, гоните через лес ( ах, как пляшут тени деревьев в дёргающемся вашем свете! ) местного отморозка… Периодически то давая ему убежать, то догоняя его и в очередной раз обрушивая на спину удар коногоновой болванки. По хребту, по хребту. Упадёт – поднимаете пинком ноги и снова заставляете бежать…

А тут всё кончилось секунд за 30. Склоны Ирека в нижней части ущелья очень крутые.

Отъятого обратно добра хватило и на “крест”, и на недельный отдых в долине Баксана. Включая осмотр нового перспективного спелеорайона. Так чего — бояться? Не бояться надо. А бить первыми. Со всей возможной жестокостью.

Правило седьмое, и важнейшее: никогда не выпендриваться, не будучи уверенным в своих силах. Помните анекдот про медведя и ворону в самолёте?.. Если нет, напомню суть – более проходящую по классу философской притчи: не умеешь летать — не хер выёбываться за штурвалом. То есть: нет надежды, что в одиночку раскидаете все бандитские силы или что товарищи безусловно поддержат вас в вашем сопротивлении бандитам ( хорошо ещё, если просто “не поддержат” – а то ведь могут и осудить, как “провокатора конфликта”! ) — не выпендривайтесь. Думайте только о себе и своих матценностях. И не заморачивайтесь моралью: бо цена вашим ‘товарищам’ в такой ситуации очевидна. В следующий раз будете с большей тщательностью подбирать команду для совместного путешествия в зоны рискованного туризма.

Дополнение: наблюдение об организованных группах и группа “диких”. Конечно, точной статистикой по исходам конфликтов с местной гопотой никто не располагает, и сравнить исходы таких конфликтов в случае “клубных групп” и групп “диких”, то есть самодеятельных, невозможно. Тем более, что самостоятельно путешествующих групп на несколько порядков больше, чем “официально организованных”. Но некоторое наблюдение философского рода можно сделать: если в группе всё зависит от решения и воли лишь одного инструктора, если только он один располагает должным опытом, а остальные слепо выполняют его распоряжения — такая группа при встрече с бандитами обречена на поражение. Если же с бандюками сталкивается независимо ходящая в пещеры, леса и горы команда, участники которой знают друг друга много лет и давно во всём привыкли полагаться друг на друга, понимают друг друга с полуслова и знают, чего можно ожидать от каждого участника путешествия —

— не завидую я бандитам в этом случае…

К тому же изначальная отмороженность ни во что не ставящих официоз ( ни в каких его формах и видах ) “диких” спелеологов ( спелестологов, просто туристов ) очевидна. “Теневым образом” путешествующую по рискованным краям группу не найти ни бандюкам, ни органам власти – ибо её нет. Но, конечно, и помощи такой группе ждать неоткуда. Осознание этого простого факта только придаёт отмороженной наглости в любого рода конфликте.

Как и большего уважения к местным традициям и нормам поведения. Ведь если не ты сам – о тебе никто не позаботится.

: мы это поняли давно. А вы?..